Бесплатный вебинар
«Методы клинической медицины для лечения цистита»
25 ноября в 16-00 (МСК)
Записаться Нет, спасибо

Формирование транса. Упражнение 2

Вскоре я предложу вам проделать то, что раньше, но на этот раз попрошу вас ограничиться описанием того, что должно быть в чувствах и переживании, и при этом выражаться неопределенно. Если вы скажете: «Вы слышите, как ваша рука хлюпает по воде», а человек находится под водой, это не подействует. Но вы можете сказать: «Вы слышите звук воды», потому что какие-то звуки должны быть.

На этот раз прошу вас прибавить одну важную вещь: прошу вас соблюдать постоянный темп речи и использовать дыхание другого человека, как скорость… и частоту… и меру… речи…, которую вы производите. Когда вы соразмеряете чье-либо дыхание с чем-то в вашем поведении — с частотой вашего дыхания, темпом вашей речи, или чем-нибудь еще — это производит сильное действие. Попробуйте, и увидите, как это действует. Воспользуйтесь тем же переживанием, что раньше, сохранив те же группы. Упражнение займет 2 минуты. Не говорите о нем. Понадобится 8-10 минут, чтобы это проделал каждый человек в группе. Обратите внимание, есть ли разница в ощущениях.

Прошу вас сказать, ощутили ли вы какую-нибудь разницу в вашем переживании от этого столь малого указания. Была ли у вас вообще какая-нибудь разница? Некоторые из вас кивают. Есть ли кто-нибудь у кого вообще не было никакой разницы… Один человек. Даже с этим крошечным указанием, с этим крошечным изменением, переживание изменений у каждого в этой комнате, кроме одного человека. Для меня это глубокое различие, потому что указание, которое я вам дал, это лишь ничтожная часть возможного.

Гипноз сам по себе, как я его понимаю, это просто использование самого себя как механизма обратной связи. Это вы и делали, когда соразмеряли темп вашего голоса с дыханием другого человека.

Ваше поведение стало постоянно действующим механизмом обратной связи для его поведения. Во всех случаях, и когда вы хотите использовать измененные состояния — способности, позволяющие вам реагировать на поведение другого человека с переходом в измененное состояние, не предопределены генетически. Это попросту механизмы коммуникации.

Если я скажу вам, чтобы вы подумали об этом (быстрая речь) «очень медленно — и — тщательно», то несоответствие между тем, что я говорю и как я это говорю, дает вам два противоречивых указания. Но если я скажу вам, чтобы вы остановились… и подумали… очень медленно… какое именно… изменение… в вашем… (поведении) переживании… было… то… темп… частота… моего дыхания… движения моего тела… (раскачивание тела в ритме речи) не вступают в конфликт с моими словами. Более того, они украшают их и усиливают их действие.

Я слышал, как один из присутствующих сказал слово «вверх», и в то же время понизил голос. Это несоответствие. Эти вещи несовместимы. Точно также вы можете говорить монотонным голосом, как сильно вы волнуетесь: Так делают иногда гипнотизеры. Существует старое представление, будто бы гипнотизер должен говорить монотонно. Но в действительности, если вы хотите вызвать у кого-нибудь захватывающее переживание, то гораздо эффективнее говорить возбужденным голосом. Ведь находиться в трансе — не значит быть мертвым. Многие говорят мне: «Думаю, что я не был в трансе потому что я видел и слышал». Но если вы уже не видите и не слышите, то это смерть, а смерть — другое состояние. В действительности в гипнозе ваша способность видеть, слышать и чувствовать, как правило усиливается.

Я считаю, что в состоянии гипноза люди контролируют себя гораздо больше, чем они думают. Гипноз — это не процесс, в котором вы управляете людьми. Это процесс, в котором вы даете им возможность управлять собой, доставляя им обычно отсутствующую у них обратную связь.

Я знаю, что каждый из вас способен перейти в состояние транса — даже если наука «доказала», что это не так. В том смысле как ученые это доказали, они правы. Если вы применяете к группе людей одно и тоже гипнотическое наведение, то лишь некоторые из них перейдут в транс.

Так поступают традиционные гипнотизеры. Но мы будем изучать нетрадиционный гипноз. Мы будем изучать так называемый эриксоновский гипноз, следуя Милтону Эриксону. Эриксоновский гипноз означает развитие навыков гипнотизера до такой степени, чтобы вы смогли ввести человека в транс в ходе разговора, где даже не упоминается слово гипноз.

Уже давно я узнал, что важно, не столько то, что вы говорите, а то, как вы это говорите. Если вы пытаетесь убедить кого-нибудь сознательно, одержав над ним верх, то это вызывает у него реакцию сопротивления, направленную против вас. Есть люди, не сопротивляющиеся, когда над ними берут верх, и они переходят в транс. Но ни сопротивление ни сотрудничество ничего не доказывают, кроме того, что люди способны реагировать. Вопрос только: каким образом и на что? Когда вы занимаетесь гипнозом — ваша задача заметить, на что человек реагирует естественно.

Человек приходит ко мне на прием и говорит: «Меня пытались гипнотизировать много лет, и ничего из этого не вышло». Он садится и говорит: «Возьмитесь-ка и попробуйте меня гипнотизировать». Я говорю ему: «Я не смогу вас гипнотизировать». Но он говорит: «Вы все-таки попытайтесь». И я говорю ему: «Я не могу этого сделать». «Я вообще ничего не смогу сделать, если я решил заставить вас не закрывать глаза, то вы не закроете глаза. Я попробую. Держите глаза широко открытыми. Будьте насторожены и бдительны. Все, что вы делаете, вы делаете здесь и сейчас». И вот человек сопротивляется мне пока не впадает в транс. Используемый мною принцип состоит попросту в том, что я замечаю реакции сидящего передо мной человека и доставляю ему контекст, в котором он может надлежащим образом реагировать естественным для него способом. В большинстве случаев люди не оказывают столь решительного сопротивления. Но иногда вам попадается нечто в этом роде. И если вы поймете, что человек делает, и измените ваше поведение, это может оказаться совсем не трудным.

Эстрадный гипнотизер обычно выбирает из аудитории человек двадцать и дает им несколько приказов. Затем он выгоняет всех, сильно поддающихся гипнозу, и оставляет просто послушных. По-моему, это не свидетельствует об искусстве; это статистический подход к гипнозу. Я хочу научить вас видеть, как человек реагирует, чтобы вы могли изменить свое поведение, доставив ему контекст, в котором он сможет реагировать надлежащим образом. Если вы этому научитесь, вы сможете перевести кого угодно в измененное состояние, в котором вы сможете внушить ему, что хотите.

Как я заметил, люди реагируют с большей легкостью, находясь в состоянии, которое гипнотизеры называют РАППОРТОМ. По-видимому, раппорт строят, соразмеряя свое поведение с поведением человека. Разногласия с ним не способствуют раппорту. Раппорт не получается, если вы говорите быстрее, чем он может слушать.

Раппорт не получается также, если вы говорите об ощущениях, когда человек видит зрительные образы. Но если вы приспосабливаете темп вашей речи к частоте его дыхания, если вы моргаете с той же частотой, как он моргает, если вы киваете с той же частотой, как он кивает, если вы раскачиваетесь с той же частотой, как он раскачивается, и если вы говорите, что на самом деле должно быть, или что, как вы замечаете, происходит, тогда вы построите раппорт. Если вы говорите: «Вы ощущаете температуру своей руки, звуки в комнате, движение вашего тела при дыхании», то ваши слова соответствуют переживаниям человека, потому что все это происходит. Этот род соответствия мы называем «подстройкой».

Универсальный опыт в этой стране состоит в том, что вы ведете машину по дороге и замечаете, что кто-нибудь поблизости едет с той же скоростью. Если вы едете быстрее, то и он увеличивает скорость вслед за вами, а если вы едете медленнее, то и он замедляет ход. Когда вы вступаете с кем-нибудь во взаимодействие, вы строите подсознательную цепь обратной связи, и у другого возникает тенденция делать все, что вы делаете, или все, о чем вы говорите. Если вы приспосабливаете темп, частоту и ритм вашей речи к дыханию другого, а затем начинаете очень медленно снижать эту частоту, то его дыхание также замедлится. И если вдруг… вы остановитесь, то тоже произойдет с ним. Таким образом, когда вы начинаете с того, что подстраиваетесь, словесно или несловесно, к поведению другого, то вы оказываетесь в состоянии изменить то, что вы делаете и заставить его следовать за вами.

Когда вы снова приметесь за это упражнение, я попрошу вас сначала подстроиться под нынешнее переживание другого. В прошлый раз вы описывали, что должно было быть в некотором прежнем переживании другого человека. Теперь вы начинаете с описания того, что он должен переживать сейчас. Если бы, например, я работал с Чарли, я сказал бы ему что-нибудь в таком роде: «Вы слышите звук моего голоса… и чувствуете тепло там, где ваша рука лежит на бедре…»

Выбор этих предложений требует некоторого искусства. «Пока я не скажу эту фразу, вы, не почувствуете температуру и ощущения в вашем левом ухе». И вдруг вы ощущаете это. Я говорю Энн: «Вы почувствуете тепло там, где ваша рука касается подбородка». До этой фразы она этого, вероятно, не осознавала. Но как только я это сказал, она сразу же может проверить, что моя вербализация в самом деле правильно изображает ее переживания и я начинаю приобретать доверие, и в то же время усиливаю переживание, которое в самом деле есть, но остается подсознательным до тех пор, пока я о нем не сказал.

Если я продолжу такие кинестетические предложения, а потом скажу: «Вы слышите шорох, в комнате перелистывают бумагу», то она снова переведет свое сознание, чтобы проверить, правильна ли моя вербализация ее переживания. Я возвращаю обратной связью вещи, которые являются частью ее переживания, но в нормальных условиях не осознаются. Таким образом, я строю раппорт и в то же время, тем же маневром уже меняю ее сознание.

Сегодня мы исследуем только основы наведения измененных состояний. Как использовать измененное состояние после того, как вы его вызвали, это отдельный вопрос, которым мы займемся завтра.

В течение долгого времени гипнотизеры были озабочены тем, насколько «глубоко» погружение. Глубина служила им признаком того, что они могли, и что не могли. Насколько я понимаю, глубина не является осмысленным способом думать о трансе; в некоторых измененных состояниях определенные гипнотические явления возможны, а другие нет… Гипнотические явления сами по себе не так уж ценны. Способность к отрицательным и положительным галлюцинациям сама по себе не является чем-то особенно ценным. Галлюцинации можно использовать как средство для достижения других целей, но сами по себе они не так уж ценны.

Я обнаружил, что можно даже научить людей производить гипнотические явления в бодрствующем состоянии — положительные галлюцинации, отрицательные галлюцинации, контроль над болью, и т. д. В этой комнате есть кто-то, умеющий делать эти вещи в бодрствующем состоянии. Есть ли здесь кто-нибудь, кто мог в детстве увидеть воображаемого друга или животное. Есть кто-нибудь? Поднимите смелее руки, мы вас не арестуем. (Некоторые поднимают руки). Все в порядке, вы способны галлюцинировать в бодрствующем состоянии. Это и есть галлюцинации. Надеюсь, вы это поймете. Если нет, то мы поставим за дверью психиатра с машиной для электрошокового лечения.

Многие из вас способны к отрицательным галлюцинациям, т. е. вы можете смотреть на кого-нибудь и не видеть его. Многие из вас рассматривали свой стол, пытаясь что-нибудь найти, и сколько не искали не могли увидеть. А этот предмет все время был прямо перед вами. То же происходит с людьми в глубоком трансе. Дети всегда отрицательно галлюцинируют своих родителей, когда те к ним обращаются. Кто из вас может ощутить запах розы, которой нет? Кто может глубоко втянуть воздух и почувствовать запах розы — вот сейчас? По карте гипноза вы уже прошли три четверти пути к самому глубокому трансу, в каком вы можете быть. Это значит, что-либо вы никогда не были в бодрствующем состоянии либо те, кто составляет такие карты, не знают, что они говорят.

Дело здесь не в глубине: если бы любой из вас мог на мгновение испытать сознательное состояние сидящего рядом, то ЛСД* показалось бы вам тривиальной. Транс всего лишь изменяет ваше сознательное переживание, превращая его в нечто другое.

В Калифорнии теперь принимают закон, по которому лишь дипломированным гипнотизерам будет позволено наводить измененные состояния. Этот закон может привести к очень интересным последствиям, потому что когда люди занимаются любовью, они неизменно наводят измененные состояния друг другу. Во всяком случае, если заниматься любовью — не то же самое, что подстригать газоны! Хотел бы я знать как будет соблюдаться этот закон. Всякий желающий вступить в брак будет, по-видимому, должен стать дипломированным гипнотизером.

Теперь вернемся к нашему делу. Чтобы добиться раппорта, вы должны подстраивать ваши высказывания к переживаниям человека, но когда вы уже достигли раппорта, вы должны уметь его использовать. Ключ к этому — способность производить переходы. Вам нужен приятный способ перевести человека из его нынешнего состояния в состояние транса — начиная с описания его нынешнего состояния и кончая описанием того состояния в которое вы хотите его привести. С помощью переходных слов это можно сделать гладко. Переходные слова, к которым относятся, например, слова «если», или «когда»,- это слова, подсказывающие наличие осмысленной связи между двумя утверждениями. «Если вы сидите здесь, то вы можете понять, что я собираюсь кое-что вам сказать». Между тем, что вы здесь сидите с пониманием чего-нибудь — нет никакой связи. Но это звучит осмысленно: тон голоса и переходное слово «если» подсказывают некий смысл.

Начав с информации, основанной на чувственных переживаниях, вы получаете затем возможность совершать переходы и вызывать реакции, наводящие измененные состояния. Сенсорное основание для переходов должно быть чем-то, что человек, с которым вы работаете, может обнаружить. Это не обязательно должно быть чем-то уже присутствующим в его сознании, но он должен быть в состоянии это обнаружить. Вот я сижу здесь, смотрю на Стена и говорю: «Стен, вы чувствуете плотность вашего уса, и если! вы проведете по нему пальцем, то заметите, что у вас только что промелькнула улыбка. Вы можете даже чувствовать локоть другой рукой и ощущать, как поднимается и опускается ваша грудь, когда вы дышите. И может быть, вы этого еще не знаете, но вы сейчас осознаете температуру вашей правой ноги».

Джо: Я все-таки не понял, что вы называете «переходом».

Если я говорю вам: «Вы задали вопрос, когда вы сидели на стуле», то я совершаю переход. Я пользуюсь словом когда, указывается, что две вещи не связаны. «Вы задали этот вопрос, потому что хотите узнать нечто важное». Разные вещи чаще всего не обязательно связаны друг с другом, но с помощью слов «потому что» можно их связать. Если я говорю: «Когда вы сидите на стуле, вы делаете вдох, а потом выдох»,- это связывает две вещи во времени. Они не обязательно связаны, но я связываю их во времени словом «когда».

Я говорю о связывании предложений переходными словами. Если я скажу кому-нибудь: «Вы сидите на этом стуле. Вы моргаете. Вы ждете»,- это и отдаленно не напоминает плавного течения следующей фразы: «Вы сидите на стуле и моргаете, и пытаетесь понять, что все это значит». Такие слова, как «и», «если», «когда», «потому что» — устанавливают связь между частями предложений. Одна такая связь — это следование во времени. Эта связь позволяет человеку двигаться без перерыва от одной идеи к другой. Это все равно, что сказать: «Вы стоите на пляже, чувствуя, как солнце греет ваше тело, и вы смотрите назад на пляж, когда вы сюда плыли». Если даже идеи не связаны между собой, они становятся более связанными просто от добавления этих соединительных слов. Вы можете взять идеи, не подходящие друг к другу, связать их в одно целое, изящным образом применяя такие слова. Когда люди слушают что-нибудь, эти особенные слова составляют часть того, что позволяет им переходить от одной идеи к другой. И вот вы здесь, потому что вы хотите научиться производить определенные явления называемые гипнозом. И поскольку вы пробудете здесь еще три дня, я научу вас ряду вещей, которые позволят вам легче работать. Почему это действует, я не знаю. Но когда вы начинаете применять некоторые из этих вещей, то обнаружите на собственном опыте их воздействие. Даже сейчас, когда я вам это говорю, я пользуюсь такими словами, и они делают мою речь более осмысленной.

Джо: Слова «даже сейчас, когда», только что употребленные вами — это еще один пример перехода?

Да.

Джо: Хорошо, теперь я понимаю, что вы говорите. Вы говорите, чтобы мы придумывали слова, перекидывающие мосты между нашими фразами.

Да. Я мог бы сказать, например: «Когда вы сидите на этом стуле, вы ощущаете тепло вашей руки, лежащей на вашем плече, и вы чувствуете прикосновение блокнота к вашим ногам. Если вы прислушаетесь, вы можете даже услышать биение вашего сердца, и вы в самом деле не знаете… в точности… чему вы должны научиться в ближайшие три дня, но вы можете себе представить, что есть много новых идей и есть новые переживания и новое понимание, которые могут быть вам полезны».

Все эти вещи не обязательно логически связаны. Тот факт, что вы касаетесь рукой вашего плеча, и что ваш блокнот лежит у вас на коленях, вовсе не означает, что вы чему-то научитесь. Но все это звучит осмысленно и служит некоторой цели. Цель эта — не обман, а переход.

Многие представляют себе гипноз, как состязание. Представлять себе гипноз в виде состязания значит попросту терять время. Вопрос состоит в следующем: «Как структурировать мою коммуникацию, чтобы помочь этому человеку как можно легче выполнить то, что он хочет сделать?» Если пришедший ко мне человек хочет, чтобы его погрузили в транс для некоторых терапевтических изменений, или если я применяю гипноз для какой-нибудь медицинской цели, для контроля над болью или для улучшения памяти, то я хочу как можно легче достигнуть этих целей. Того же я хочу для людей, с которыми я устанавливаю коммуникацию. И когда я нахожусь в коммуникации с человеком я применяю слово «когда» и ему подобные, связывая этими словами идеи, чтобы ему не приходилось перепрыгивать от одной идеи к другой.

Мужчина: Вы хотите сказать, что стараетесь связать ваше указание с чем-то в непосредственном конкретном опыте человека, чтобы сделать это указание более заслуживающим доверия?

Безусловно. Вы ведь в самом деле можете ощутить рукой ваше плечо и можете ощутить ваш блокнот. И я могу связывать с этим некое поучение. Оно становится от этого более заслуживающим доверия и, кроме того не возникает в виде скачка. Сначала я объяснял себе силу соединительных слов только тем, что они делают предложения более заслуживающими доверия. Но, кроме того, то обстоятельство, что человеку не приходится делать прыжки, облегчает ему настоящее включение в процесс.

Когда я занимался с людьми такими вещами, как контроль над болью, я исходил обычно из того, что они могли проверить. «Вы чувствуете боль в руке, она у вас сильно болит, но вы ощущаете также биение сердца, движения пальцев на ваших ногах, и вы слышите звук в ушах, когда ваше сердце бьется. Вы ощущаете очки у вас на носу, и возможно, вы начнете ощущать другую руку, и эта другая рука может вызвать у вас очень сильное ощущение. Вы чувствуете каждый палец, более того, вы можете собрать все ощущения одной руки и направить их в другую».

Как я полагал, убедительность таких предложений объясняется тем, что они логичны. Конечно, так называемая логика, составляет часть того, что делает их эффективным, но эти предложения не только логичны и убедительны: они представляют собой последовательность указаний на нечто правдоподобное. И это правдоподобие облегчает реакции, пока человек остается в постоянном ненарушенном состоянии сознания. Видите ли, гипноз позволяет человеку контролировать частоту его сердцебиения. Но когда человек пытается контролировать свое сердцебиение, или еще что-нибудь в этом роде, он начинает обычно говорить с самим собой, потом начинает думать о своей тете Сюзи, а потом говорит: «Интересно, подействует это или нет». Эти скачки между идеями представляют изменения в сознании — хотя бы и не резкие.

Строя переходы, я поддерживаю связь между предложениями, так, что вы не перепрыгиваете от одного к другому, а продвигаетесь через них гладко. И когда вы более изящным способом переходите от одного состояния сознания к другому, это облегчает выполнение разных задач, в особенности связанных с непроизвольными системами, вроде сокращения сердца и кровяного давления. Это не механизм убеждения; это механизм облегчения.

Один из главных критериев, которым я оцениваю любой метод, состоит в том, что он должен не просто действовать, но легко действовать: Я не думаю, что терапия должна быть трудной для клиента или для терапевта. Если что-нибудь делается с трудом, это указывает на нечто, что мы не знаем. Гипноз не должен быть трудным и неестественным. Он должен быть самой естественной вещью на свете. Если вам приходится делать над собой усилия и пытаться,- это значит, что вы пользуетесь недостаточно изощренной технологией. Это не значит, что-то, что вы делаете — плохо, но свидетельствует о серьезном недостатке знаний. Имеет ли это смысл?

Мужчина: Мне как-то не удалось уследить за последней фразой.

Благодарю вас. Вы это сделали превосходно. То, что я говорю, и в самом деле не имеет смысла, но это действует. Когда я перестаю употреблять выражения «вроде», «если», «когда» или «в то время, как», и внезапно высказываю дизъюнктивное суждение, например: «Имеет ли это смысл?», то я вызываю этим весьма разнообразные реакции. Вы начинаете возвращаться к тому, что я сказал, и вам трудно сделать переход к последней фразе, потому что этого перехода нет. Если вы проследите за вашими переживаниями в тот момент, когда я вам что-нибудь говорю, то увидите, что когда я вам что-нибудь описываю, вы движетесь от одной идеи к другой. Легкость (приятность, изящество — прим. перев.) с которой вы движетесь от одной идеи к другой, и составляет предмет нашего разговора. Если я хочу знать, понимаете ли вы это сознательно — а это не то же самое, что переживать это или быть к этому способным — я, должен совершить гладкий переход к вашему сознательному пониманию. Если вы здесь сидите и раздумываете об этом, становится ли это для вас больше осмысленным?

Мужчина: Мне кажется, что вы говорите об использовании различных мостов: например, о том, чтобы сделать ваш стиль похожим на стиль пациента, или может быть принять манеры.

Нет. Я не говорил о манерах. Может быть вы захотите отражать положение тела, но если человек почешется, вам не обязательно чесаться. Если вы перенимете манеры человека в открытой форме, это имеет тенденцию вторгаться в сознание, а вы в качестве гипнотизера как раз не хотите вторгаться в человеческое сознание Вы хотите найти более тонкие механизмы, например, дыхание с той же частотой. Такую вещь человек нелегко осознает. Но подсознательно он это воспримет и будет на это реагировать.

Мужчина: Хорошо. Эти вещи — другой способ построить связь между идеями, которые вы хотите протащить. Мне трудно отчетливо сказать, что я думаю: вы будете как-то внушительнее, если между разными тонкими средствами будет некоторое сходство.

Да, и я делаю кое-что еще, весьма облегчающее мне успешную работу в качестве гипнотизера. Я не представляю себе это как внушение. Многие, занимающиеся гипнозом и пишущие о нем, говорят о внушении, о «преимуществе», о «мета-позиции» или о «контроле». Себя они называют иногда «операторами», что всегда казалось мне очень забавным. Эти же люди пишут о «сопротивлении», потому что если гипноз понимается как «контроль», то очень нетрудно натолкнуться на сопротивление. Можно описать то, что я имею в виду, как большую внушительность. Другой способ назвать это большей естественностью. Вы более естественно реагируете на вещи, подходящие друг к другу, чем на неподходящие.

Вот вам пример. Закройте на минуту глаза. Все вы, вероятно находились когда-нибудь поблизости от зеленой рощи. И когда вы там стояли и смотрели на эти деревья, вы видели листья и ветви, и ощущали запах деревьев. Вы ощущали погоду, температуру воздуха: возможно, вы начали даже чувствовать легкий ветерок и заметили, что листья и ветви стали раскачиваться в такт ветерку. Повернувшись налево, вы увидели, как прямо на вас мчится громадный носорог.

Если это не разрывает вашу действительность, ее разорвать невозможно. В наведении измененных состояний разрыв может иметь, свою ценность и свою функцию. Но эта функция состоит не в том, чтобы мягко завлечь кого-нибудь в какое-то место.

Разрывная коммуникация — очень сильное соседство в семейной терапии. Часто случается, что приходит человек и говорит что-нибудь в таком роде: «Я хочу, чтобы моя жена оставила меня в покое».

«Хорошо,- говорю я — заприте ее в чулан».

«Да нет, я не этого хочу».

«Хорошо, так чего же вы хотите?»

«Я просто хочу, чтобы она перестала говорить мне, что ей нужны разные вещи».

«Значит вы хотите, чтобы она писала вам письма?»

Это — неестественные переходы, и они вызывают различные реакции. Они очень полезны в рамках семейной терапии, где требуется быстрое продвижение, и часто приходится обходить ограничения сознательной психики, нанося ей сокрушительные удары.

Можно использовать отсутствие переходов, чтобы вызвать очень и очень сильные реакции. Мы говорили здесь о мягком наведении измененных состояний. Но можно также очень быстро вытолкнуть человека в измененное состояние с помощью коммуникации без логических осмысленных и мягких переходов. Этим мы потом займемся. Это более радикальный метод, и я не хочу учить вас двум вещам сразу. Я хочу научить вас сначала одному, а потом другому Понимание всегда облегчается, если разбить предмет на части.

Я заметил кое-что в ходе моего преподавания, о чем вам расскажу. Забавно, каким образом люди учатся, делая обобщения. Если вы скажете человеку: «Знаете ли, я думаю, что Канзас-сити и в самом деле приятный город», он вам на это ответит: «А разве Даллас хуже?» Это не особая идиосинкразия, связанная с психологией, а очень распространенное явление. Я преподавал во многих местах этой страны и когда я говорил людям: «Эта вещь действует», то они каким-то образом приходили к заключению, что какая-нибудь другая гая вещь не действует. Так вот, я не говорю, что если вы не будете пользоваться переходами, это не подействует. Я говорю, что использование переходов помогает. Они усиливают то, что вы делаете, и помогают это делать лучше. Обратный подход тоже может действовать, но применять его надо иначе.

В том, что касается гипноза вы не продвинетесь быстрее, если будете торопливы. Вы попросту приводите сознание вашего субъекта в состояние ожидания. Это можно описать еще иначе. Вы переключаете содержимое его сознания, переводя его в измененное состояние сознания. Дело обстоит не так, что он теряет сознание, не может видеть и слышать, но парадигма, управляющая его сознанием, не действует. Его сознание по-прежнему присутствует, оно не исчезло, но когда вы перевели человека в измененное состояние, вы можете логично, систематически и строго организовать новое обучение. И первый шаг к этому — научиться переводить человека в измененное состояние, используя мягкие переходы.

Мужчина: Я убедился в полезности переходов, особенно когда вы имеете дело с относительно несвязанными понятиями. Но необходимы ли переходы, когда понятия связаны — например, в случае релаксации, когда вы употребляете выражения «ощущение спокойствия, уюта, благополучия» и т. п. Необходимы ли переходы в связывании выражений этого рода?

«Необходимость» — любопытное слово. Необходимость всегда связана с результатом. Конечно, в этом нет необходимости: все дело в том, «чего именно вы хотите добиться?»

Мужчина: Что позволяет измерить, как часто надо использовать переходы?

Ваши глаза. Когда вы начнете этим заниматься, вы заметите, что в измененных состояниях люди выглядят иначе, чем в своих нормальных трансах бодрствования; а когда вы начнете замечать это, вы начнете также замечать, чем вы создаете разрывы в их переживаниях. Для гипноза необходимо очень хорошее зрение, потому что большею частью люди, находящиеся в трансе, не доставляют вам столь же отчетливой обратной связи, как в нормальном состоянии. Они мало говорят и ведут себя не столь определенно. В одном смысле это облегчает вашу задачу, поскольку у вас меньше поводов запутаться, но это требует от вас более острого зрения. Если у вас его нет, вы можете кончить тем, что делают многие гипнотизеры — полностью положиться на сигналы пальцев, дающие ответ на ваши вопросы в форме «да» или «нет». В этом нет необходимости. Это полезно знать, когда вы не можете добиться нужной вам обратной связи, а это можно использовать для развития вашей чувствительности. Но если у вас хорошее зрение, вы можете получить любую желательную обратную связь, не прибегая к искусственному построению механизмов обратной связи. Люди реагируют внешним видимым образом на то, что происходит внутри них.

Когда вы говорите человеку, что он чувствует себя «спокойно», «расслабленно» или «уютно», это может вызвать у него ощущение внутренней разорванности, если он чувствует себя иначе: в таком случае вы можете заметить его несловесные реакции, указывающие на это. И если вы видите нечто в этом роде, то имеет смысл об этом сказать. Некоторые говорят: «Почему вы не успокоились?», и вы пытаетесь успокоиться, но это вам трудно и не удается, и вы говорит: себе: «Если бы я мог», Я мог бы сказать вам: «Чувствуйте себя уютно, но ведь трудно привести себя намеренно в уютное состояние. Между тем вам очень легко представить себе «каплю дождевой воды, приставшую к листу». И хотя эти вещи не связаны, человек гораздо лучше успокоится, думая о капле воды, чем если он будет стараться успокоиться.

Одно из самых сильных впечатлений, произведенных на меня Милтоном Эриксоном, состояло в том, что он не применял гипноз, как прямое средство. Если он хотел, чтобы человек потерял цветное зрение, он не говорит ему: «Перестаньте различать цвета». Он говорил, например: «Вы читали когда-нибудь книгу? Что значит что вы читали ее красной?* Это ровно ничего не значит. Кто-то сказал мне однажды, что был «синий понедельник». Я подумал: «Синий понедельник. Это ничего не значит. Эти вещи как-то сочетаются, но не имеют смысла. Они для меня ничего не значат. Они ничего не должны значить для вас».

Разница между Эриксоном и другими гипнотизерами, которых я видел и слышал и с которыми я работал, состояла в том, что для Эриксона не было неподдающихся клиентов. Это значит, что он либо очень уж хорошо подбирал себе клиентов либо делал нечто важное, чего не делали другие. Милтон наблюдал, как люди реагировали, и давал им то, что им подходило. Использование переходов — это нечто, подходящее в работе с любым человеком, чей родной язык — английский, потому что переходы составляют часть основной структуры английского языка: они входят как часть в строение нашего языка. И поскольку вы применяете гипноз, если вы используете гипноз — они вам помогут.

Я видел однажды, как Милтон произвел официальное наведение транса, что случалось, поверьте мне, очень редко. Большею частью люди приходили, начинали говорить с ним на интеллектуальные темы… и вдруг время исчезало для них. Но однажды он официально произвел транс. Он попросил человека сесть и сказал: «И когда вы там сидите, я хочу, чтобы вы рассматривали пятно на стене, и когда вы рассматриваете это пятно, вы можете понять, что делаете сейчас то же самое, что делали, когда впервые пошли в школу и учились писать числа и буквы алфавита. Вы учитесь… учитесь чему-то, чего вы в самом деле не знаете. И если вы даже этого не поняли, ваше дыхание уже изменилось (темп его голоса замедлился), и вы чувствуете себя уютнее и спокойнее». Эти переходы помогали строить непрерывность. Между тем хождение в школу и обучение числам и буквам алфавита имеют весьма отдаленное отношение к успокоению.

Дело в том, что смысл любого сообщения — не только в гипнозе, но и в жизни — не в том, что оно, по вашему мнению означает: смысл его в той реакции, которую оно вызывает. Если вы пытаетесь сделать кому-нибудь комплимент, а он чувствует себя оскорбленным, то смысл вашего сообщения — оскорбление. Если вы говорите, что он обиделся, потому что вас не понял, вы оправдываетесь таким образом в вашей неспособности к общению. Но само сообщение было все-таки оскорблением. Вы можете, конечно, оправдывать и объяснять происходящее, но вы можете также извлекать из него уроки. Если я что-нибудь сообщаю, а это воспринимается как оскорбление, то в следующий раз я могу изменить мой способ общения. Если же я хочу в дальнейшем оскорблять этого человека, то я в точности знаю, как это делается!

Хотя переходы не исчерпывают все искусство, они являются важным средством. Нет никакой принятой формулы гипноза. Вы можете рассчитывать лишь на одно: когда вы общаетесь с людьми — они реагируют. И если вы дадите им достаточно разнообразной коммуникации, то найдете, на что они реагируют надлежащим образом.

То, что я вам до сих пор сказал — всего лишь начало. Хочу также, чтобы вы обращали внимание на ваш темп. Темп — это очень и очень, сильная вещь. Один весьма традиционный гипнотизер, по имени Эрнест Хилгард, доказал после сорокалетних исследований, что способность человека переходить в измененное состояние сознания не связана с темпом голоса гипнотизера. Он доказал это статистически. Но если вы обратите внимание на ваши собственные переживания, когда я говорю с вами здесь и сейчас когда… я меняю мой темп… на другой темп… который совсем… другой… и более медленный… это производит заметное действие. И поскольку это производит заметное действие, меня не беспокоит, что об этом говорит наука.

Я сказал вначале, что занимаюсь моделированием. Тот, кто моделирует, всего лишь составляет описания. Описания — это естественный способ заставить вас обращать внимание на некоторые вещи. В данном случае цель этих описаний состоит в том, чтобы заставить вас обращать внимание на ваш тон и ваш темп. Вспоминаю первого гипнотизера с которым я познакомился в своей жизни. Когда я вошел в комнату, он сидел там, пытаясь ввести какого-то человека в транс. Он хотел научить меня гипнозу, и вот он говорил неприятным высоким носовым голосом: «Вы должны чувствовать себя очень спокойным».

Даже мне было ясно, что я не мог бы чувствовать себя спокойным, когда кто-то говорит со мной визгливым голосом. Но он знал, что требовалось только говорить визгливым голосом, потому что во всех книгах было написано, что надо говорить монотонно. Он «знал», что если тон голоса не меняется, то все равно каким тоном говорить.

Но насколько я понимаю, монотонность речи — это лишь один из способов избегать неровности. Вы избегаете неровности речи, говоря все время одним тоном. Если в вашей речи и есть неровность, ее никто не заметит, потому что в вашем голосе нет вариаций. Однако, вариации голоса могут быть также орудием, усиливающим эффект вашей работы.

Мужчина: Я заметил, что когда вы делали внушения, вы применяли иногда слова, означающие управление, например: «вы почувствуете», или «вы чувствуете», в отличие от выражений, означающих, что «это может произойти». Делаете ли вы различия, избирая управляющие и неуправляющие слова?

Да. Руководящее правило состоит в следующем: я не хочу, чтобы человек, с которым я занимаюсь гипнозом, потерпел в чем-нибудь неудачу. Если я внушаю что-нибудь легко поддающееся проверке, я скорее всего применю такие слова как «может» или «может быть», которые мы называем «модальными операторами возможности». «Ваша рука, может быть начинает подниматься…». Если при этом то, что я внушаю, не происходит, то человек не испытывает неудачи.

Если же я внушаю нечто, совершенно не поддающееся проверке, то я скорее применю слова, означающие причинение: «Это погружает вас глубже в транс», или «Это делает вас более спокойным». Поскольку такое внушение нельзя проверить, человек не может прийти к заключению, что он потерпел неудачу.

Если я применил уже пять или шесть модальных операторов возможности, и если человек реагировал на каждый из них, то на этой стадии, по-видимому, я могу безопасно переключиться на слова, означающие причинение. Впрочем, если мое ближайшее внушение имеет очень уж критический характер, я могу продолжить применение модальных операторов возможности. Главное правило — следить за тем, чтобы человек ни в чем не потерпел неудачу.

Многие гипнотизеры доводят человека до пределов выполнимого, давая ему так называемые тесты восприимчивости. Эти гипнотизеры приводят клиента в измененное состояние и пытаются ставить ряд все более трудных гипнотических заданий, так что клиент выполняет некоторые из них, а в других терпит неудачу. Вследствие этого и гипнотизер и клиент так или иначе приходят к выводу, что к некоторым вещам они неспособны.

Когда я преподавал в университете и вел в вечернее время занятия по гипнозу, многие приходили на эти занятия и говорили мне: «Знаете, я уже много раз бывал в трансе, но я могу лишь дойти до некоторого уровня и не дальше». Не знаю, откуда взялось это представление об уровнях. Каким-то образом человек измеряет качество своего гипнотического транса вроде того, как меряют высоту, его самочувствие от этого повышается, но успехи в гипнозе становятся ниже. Некоторым нужно настоящее измененное состояние, чтобы увидеть положительную галлюцинацию. Другие же видят положительные галлюцинации все время, называя это мышлением. Если я в качестве гипнотизера заталкиваю человека в некоторое положение, это подготовит его к неудаче. Если я скажу ему: «Вы откроете глаза и увидите французского пуделя длиной в шесть футов», и если открыв глаза он не увидит французского пуделя, то он может подумать, что он неспособен к положительным галлюцинациям. Если он воспримет такое указание как свидетельство о самом себе, а не о данном конкретном гипнотизере, то он, вероятно, решит, что это для него недоступно.

Как правило, клиент приходит и говорит мне: «Вот какая штука, я всегда хотел, чтобы у меня были положительные галлюцинации, но это не выходит». Я же знаю, что к этому способен каждый, и каждый человек, вероятно, уже не раз это испытал. И если он говорит, что у него не выходит, значит нечто убедило его, что это выходит за пределы его возможностей, так что мне будет немного труднее этого добиться. Чтобы вызвать у него это переживание, мне придется незаметно выведывать его представления. Но я могу поступить иначе попросту принять его представление и сказать ему: «Ну что ж, это, знаете ли, генетическое ограничение, но вам вовсе нет надобности переживать это явление, если только вы не инженер-строитель».

Потому что инженеры-строители делают это, как известно, всю свою жизнь. Они ходят и рассматривают какие-нибудь холмы, где ничего особенного нет, и галлюцинируют на дороги и плотины, а затем их измеряют. Им надо иметь лишь галлюцинации определенного рода, а не какие-нибудь другие. Для них естественно увидеть шоссе, где его нет, это называется «работой». Если же они видят, как по шоссе движутся в разные стороны маленькие синие человечки, в этом случае у них что-то не в порядке.

Поскольку я не хочу, чтобы люди испытывали неудачи и приходили к неверным обобщениям, я продвигаюсь очень и очень медленно, вызывая поддающиеся проверке эффекты, подобные классическим гипнотическим явлениям. Очень немногие из встречающихся мне имели сильную потребность в левитации руки или в отрицательной галлюцинации. У большинства то и другое происходит все время, но они этого не знают. Эти явления сами по себе лишены всякой ценности.

В действительности моя задача состоит в том, чтобы провести человека через переживания, которые убедят его, что он способен к изменениям, желательным для него самого. Хочет ли он научиться контролировать боль, когда идет к дантисту, или изменить привычки сна, или произвести очень глубокие психологические изменения, я хочу помочь ему в достижении этих результатов, поскольку гипноз может быть очень сильным средством, содействующим психотерапевтическому изменению.

Многие спрашивают: «Что можно сделать с помощью гипноза» Но вопрос состоит не в том, «Что можно конкретно сделать, пользуясь гипнозом?», а в том, «Как можно использовать гипноз, делая то, что вы хотите сделать?» Гипноз — не лечение, а набор инструментов. Если у вас есть набор гаечных ключей, это еще не значит, что вы можете починить машину. Для этого вам надо использовать ключи определенным образом. Из всех аспектов гипноза это вызывает наибольшее недоразумение: гипноз рассматривают, как вещь. Гипноз — это не вещь, это набор процедур, которые можно использовать для того, чтобы получить измененные состояния сознания. Совсем другой вопрос, каким состоянием сознания следует воспользоваться, имея в виду решение некоторой задачи. Это важный вопрос, которым мы займемся в дальнейшем: но прежде всего надо научиться быстро и легко переводить человека из одного состояния сознания в другое.

Рейтинг темы
Рейтинг статьи
Просмотров: 2508
Подписка на новости портала

Интересное по теме

Комментарии